Subscribe:Posts Comments

You Are Here: Home » Когнитивные исследования » Когнитивные исследования — Часть 17

Когнитивные исследования - Часть 17Описанные факты объединяются в единую логическую систе­му. Невозможность осознать и модулировать свое психологиче­ское состояние, невозможность осознанно управлять своим голо­сом, мимикой, жестами, невозможность извлечения из памяти опыта конкретных социальных контактов и пережитых при этом эмоциональных состояний все это звенья одной цепи, замыкаю­щиеся проблемой осмысления межличностных взаимодействий. Описанный круг проблем отчетливо диссоциирует с сохранно­стью формально-логических операций и относительно успешным решением задач, исследующих интеллектуальные операции с "не­одушевленными", т. е. не имеющими внутреннего мира пережива­ний, знаний и намерений предметами.

Описывая этот узел проблем, отметим, что и для самого боль­ного, и для его родственников он является существенным инвалидизирующим фактором. Нарушается сложное социальное распо­знавание. Неверная оценка контекста общения и смыслового со­держания поступающих из социума сигналов, непонимание чужих эмоций и неспособность к эмпатии приводят к нарушению соци­альных контактов. Больной не находит взаимопонимания с родст­венниками, теряются дружественные связи, прежние друзья ста­раются избегать общения. Он не только не понимает состояние собеседника, но и не способен осознать и выразить свое собствен­ное. Теряется синтонность общения. В непосредственном контак­те больной часто демонстрирует расстройства аутистического спектра не фиксирует взгляд на собеседнике, не смотрит в гла­за. С такими больными тяжело разговаривать по телефону, так как им не удается передать интонацией заинтересованность в об­щении. Невозможно определить, хочет ли человек продолжать разговор или через секунду бросит трубку. С больными трудно поддерживать дружеские связи, в результате чего практически всегда возникает усиливающееся отчуждение. Мы описали две группы качественно различных феноменов, накладывающих специфический отпечаток как на проявление дефектов мышления в повседневной активности, так и на эффективность обучения пациента в ходе реабилитационных мероприя­тий. Безусловно, мы описали их наиболее яркие проявления. Далеко не каждое поражение мозга вызывает столь отчетливые нарушения, но если они появляются, то протекание по "левополушарному" или по "правополушарному" типу выделяется весьма отчетливо.

Мир вещей и явлений окружающей среды, усложняющийся при поражении левого полушария, и мир социальных контактов и внутренних переживаний, упрощающийся с поражением правого полушария эти проблемы в осмыслении повседневных ситуаций требуют дифференцированных реабилитационных подходов, разработка которых и является наиболее актуальной прикладной задачей предстоящих исследований.

Не менее важным представляется теоретическое объяснение выявленной картины нарушений. Эта картина оказывается весь­ма нетривиальной, требующей каких-то новых подходов, выходя­щих за рамки традиционных дихотомий. В самом деле, самая пер­вая из них, предлагающая рассматривать левое полушарие в каче­стве "ведущего", или "доминантного" (в отношении выполнения простых сенсомоторных проб по словестной инструкции), явно инвертирует фактические взаимоотношения и значение соответ­ствующих механизмов. Так, с точки зрения перспектив повсе­дневной деятельности и адаптации к социальному окружению, более тяжелыми следует признать нарушения высших гностиче­ских структур правого, а не левого полушария, что, в известной мере, дает основание считать именно правое полушарие "веду­щим" в решении специфически человеческих задач. Другое клас­сическое различение "вербальное-невербальное" оказывает­ся не многим удачнее. Во-первых, оно недостаточно специфично. Во-вторых, оно не учитывает участия правого полушария в реше­нии разнообразных вербальных задач (Federmeier, Mai & Kutas, 2005; Winner & Gardner, 1977), точно так же, как и массивной вовлеченности левого полушария, прежде всего его премоторных и височно-затылочных отделов, в выполнении пространственных операций мысленного вращения, переноса и изменения масштаба (zooming) представляемых объектов (Cohen, Kosslyn, Breiter, DiGirolamo, Thompson, Anderson, Bookheimer, Rosen & Belliveau, 1996; Mehta & Newcombe, 1991). В-третьих, и это самое главное, оно никак не коррелирует с тем парадоксальным профилем нару­шений, который выявили описанные в нашей работе наблюдения.

Leave a Reply

© 2012 Мозг. Исследование мышления · Subscribe:PostsComments ·